После «Декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви» последовал ряд мер, которые носили разрушительный для Церкви характер. Следы этой борьбы мы можем увидеть в предметах, представленных на выставке. Проходила она по двум направлениям.
Первое направление ‒ антицерковная кампания, основанная на изъятии церковных ценностей в 1922 году.
Поводом стал распространившийся в Поволжье и других местах в 1921 году неурожай и последовавший за ним голод. Президиум ВЦИК (председатель ‒ Михаил Калинин) 2 января 1922 года принял постановление «О ликвидации церковного имущества». 23 февраля было опубликовано принятое ВЦИК 16 февраля постановление «Об изъятии церковных ценностей для реализации на помощь голодающим», которое предписывало местным Советам «…изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа, и передать в органы Народного комиссариата финансов для помощи голодающим».
Вскоре после издания декрета Патриарх Тихон написал на имя Калинина запрос. Не получив от последнего ответа, Патриарх 15 (28) февраля обратился к верующим с воззванием, ставшим впоследствии широко известным, в котором подверг осуждению вмешательство ВЦИК в дела Церкви, сравнив его со святотатством.
В марте в ряде мест произошли волнения, связанные с изъятием ценностей. Особенно большой общественный отклик вызвали события в Шуе, где 15 марта 1922 года толпа взволнованных верующих оказала сопротивление изъятию ценностей. По толпе на площади перед Воскресенским собором города был открыт пулемётный огонь. Со стороны верующих пострадали двадцать два человека, из них четверо были убиты.
Но 19 марта Ленин направил секретное письмо членам Политбюро, в котором изложил свой план расправы с Церковью, воспользовавшись голодом и событиями в Шуе. Письмо квалифицировало события в Шуе как лишь одно из проявлений общего плана сопротивления декрету Советской власти со стороны «влиятельнейшей группы черносотенного духовенства» и безусловно требовало воспользоваться ситуацией и «с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления, … дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий … Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше». Ленин настаивал на окончательной и скорой расправе с Русской Православной Церковью немедленно: «Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». Он понимал, что с началом Генуэзской международной конференции, на которую большевики возлагали большие надежды, желая получить дипломатическое признание, которого РСФСР тогда ещё не имела, и экономическую и финансовую помощь от стран Запада, выполнить такую операцию было бы значительно труднее ‒ в случае приёма Советской России в «семью цивилизованных народов» могли последовать действия западных стран против церковных репрессий и обязательства, которые пришлось бы взять на себя.
Кампания по изъятию церковных ценностей только за первое полугодие 1922 года вызвала более 1400 случаев кровавых столкновений. По этим событиям состоялся 231 судебный процесс; 732 человека, в основном священнослужители и монахи, оказались на скамье подсудимых.
Православная Церковь получила от советского государства разрешение самостоятельно заниматься сбором средств для помощи голодающим и в период с 19 февраля, когда соответствующее обращение Патриарха Тихона было опубликовано в газетах, по 23 февраля 1922 года было собрано около девяти миллионов рублей. Советское государство под предлогом помощи голодающим изъяло только в 1922 году церковных ценностей на четыре с половиной миллиона золотых рублей.
Подавляющая часть изъятых у церкви в 1922 году ценностей пошла в переплавку, а полученные с продажи деньги были потрачены на проведение самой кампании по их изъятию: антицерковная агитация, техническое обеспечение. Часть золота и драгоценностей была попросту разворована, о чём свидетельствуют суды, прошедшие над сотрудниками Гохрана.
В результате общая стоимость храмового имущества, перечисленная Помголу, кроме демонстративного одного миллиона золотых рублей от Троцкого, советскими дензнаками составила вместо 16 113 070 золотых рублей по ведомственной отчетности НКФ ‒ только 7 574 162 золотых рубля. А монастырские ценности, свозимые тогда же в Гохран и Оружейную палату, вообще не имели к ЦК Помгол никакого отношения.
Основная масса церковных ценностей, в структуре которой на золото приходилось 4,4 %, а серебро составило 85,9 %, израсходовали не на что иное, как на чеканку монет по денежной реформе 1922-1924 годов. Впечатляли успехи прежде всего 1922 года, поскольку в структуре закупленного Н К Фином в этом году серебра доля церковного металла составила 99,7%.
На выставке представлены серебряные монеты тех лет. Серебряные монеты достоинством 10, 15 и 20 копеек имеют 500 пробу, а монеты в 50 копеек (полтинник) и номиналом 1 рубль – 900 пробу.
